> Заседание цивилистического спецсеминара | Юридический факультет МГУ

Заседание цивилистического спецсеминара

28 марта 2018 г. состоялось очередное заседание цивилистического спецсеминара, работающего под руководством преподавателей кафедры гражданского права Юридического факультета МГУ — ассистентов М.Л. Башкатова и Н.Б. Щербакова и доцента А.М. Ширвиндта.

С лекцией на тему «Применение принципа добросовестности судами» выступил д.ю.н., адвокат, профессор Высшей школы экономики, профессор Исследовательского центра частного права имени С.С. Алексеева Константин Ильич Скловский.

Начиная своё выступление, профессор отметил, что проблема добросовестности плохо изучена и, соответственно, слабо освещена в отечественной литературе. В единственной положительно отмеченной докладчиком работе, автором которой является А.М. Ширвиндт, утверждается, что нет общеевропейского универсального принципа добросовестности, поэтому каждый правопорядок, сталкиваясь с обсуждаемой проблемой, решает её по-своему.

В связи с этим К.И. Скловский обращается к законодательству и правоприменительной практике для поиска истоков российского варианта доктрины добросовестности. Внимания в таком контексте заслуживает п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации». В данном разъяснении Верховный Суд констатирует, что проблема понимания и применения добросовестности есть, и разделяет для этих целей принцип добросовестности, имеющий общее действие (п. 3 ст. 1 ГК РФ), и его специальные проявления (в частности, ст. 10, п. 3 ст. 157, п. 5 ст. 166 ГК РФ).

Гражданский кодекс при этом в ст. 1 лишь провозглашает принцип добросовестности, но не раскрывает его. И это, по мнению профессора, верная стратегия законодателя, так как принцип не может быть изложен в виде дефиниции, не является нормой права и, соответственно, не может иметь тех структурных элементов, которые можно обнаружить в классической норме права (гипотеза, диспозиция, санкция). Сам же принцип должен раскрываться через правоприменительную деятельность суда при разрешении конкретных казусов.

В подтверждение своих слов К.И. Скловский привел дело из практики Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате России. Производитель бытовой техники поставлял свою продукцию одному контрагенту, а позже стал поставлять такие же товары другому покупателю, причем по заниженным ценам. Первый контрагент заявил об отказе сотрудничать с производителем электроники в сложившихся обстоятельствах, на что тот ответил иском с требованием выплаты всех неустоек за просрочки в оплате поставляемого товара за последние три года. Во время судебного разбирательства ответчик заявил о недобросовестности производителя электроники, но состав арбитража отказался обсуждать данное заявление ввиду того, что поведение производителя было правомерным (т. е. законным).

Данный казус показывает две сущностные проблемы в понимании судом добросовестности как принципа. Первая заключается в том, что заявление о недобросовестности контрагента является требованием к суду применить судебную власть в форме усмотрения. Отказ же в удовлетворении такого заявления и, соответственно, в толковании норм права (а это прежде всего прерогатива суда) приводит к отказу в судебной защите, что совершенно недопустимо. Вторая проблема объясняется простым тезисом: недобросовестное поведение — это всегда поведение легальное (подобно тому, как добросовестный приобретатель всегда является незаконным владельцем). В связи с этим Гражданский кодекс оперируют двумя самостоятельными понятиями: «незаконное поведение», за которое следует определенная санкция, и «недобросовестное поведение», характеризующееся «санкцией» неопределенной.

Исходя из перечисленных проблем К.И Скловский предлагает универсальное решение — создать систему прецедентов для применения прежде всего принципа добросовестности. В качестве примера профессор привел прецедентную практику ЕСПЧ, объясняя её существование прежде всего через содержание Конвенции о защите прав человека и основных свобод, которая наполнена принципами, имеющими универсальный характер. Для понимания сути механизма работы прецедента лектор напомнил множество конкретных дел и показал, какое решение мог бы принять суд в случае прецедентного применения принципа добросовестности.

После выступления К.И. Скловского в ходе дискуссии участники спецсеминара задали вопросы о причинах высокого запроса общества на применение доктрины добросовестности, о соотношении законности, правомерности и добросовестности в гражданском праве, об исключениях из принципа добросовестности. Кроме того, были заданы вопросы о соотношении ст. 10 со ст. 168 ГК РФ, о соотношении недобросовестности и деликта, о возможности трактовки обмана как недобросовестного поведения и о возможности вообще выведения из принципа добросовестности позитивной обязанности при казуистичности действия данной доктрины.

Участие в работе спецсеминара приняли не только студенты, аспиранты и выпускники Юридического факультета, но и гости — российские и зарубежные специалисты.

Матвей Тяжбин, 3-й курс