> Заседание цивилистического спецсеминара | Юридический факультет МГУ

Заседание цивилистического спецсеминара

22 декабря 2017 г. состоялось очередное заседание цивилистического спецсеминара, работающего под руководством преподавателей кафедры гражданского права Юридического факультета МГУ — ассистентов М.Л. Башкатова и Н.Б. Щербакова и доцента А.М. Ширвиндта. С докладом на тему «Нефидуциарная „фидуциарная собственность“» выступил аспирант кафедры гражданского права Юридического факультета

И. Зикун выдвинул тезис о том, что так называемый договор фидуциарной собственности (траст, Treuhand и российский субститут в виде института доверительного управления) не является фидуциарной (лично-доверительной) сделкой и не влечет перехода права собственности от учредителя управления к управляющему.

Категория фидуциарности в России, Германии и странах common law имеет различное содержание. Российский правопорядок оперирует тремя понятиями: «фидуциарная сделка», «фидуциарное правоотношение», «фидуциарная обязанность», немецкий правопорядок использует понятие фидуциарной сделки, а в странах common law фидуциарными признаются исключительно обязанности. На основании сравнительно-правового исследования докладчик выделил ряд критериев, каждый из которых лег в основу понимания фидуциарности в разных правопорядках.

В Германии основным критерием фидуциарной сделки является наличие внутренних и внешних отношений сторон договора, основанных на различии цели договора и его содержания. В рамках данного правопорядка существуют два вида симулятивных сделок: противоправная симуляция (сделки по обходу закона) и правомерная симуляция (фидуциарные сделки). Признание или отказ от признания договора фидуциарным имеет явно выраженное практическое последствие: мнимая сделка (симуляция) является либо ничтожной, либо действительной. В судебной практике фидуциарными здесь признаются титульное обеспечение, инкассо-цессия, фидуциарная собственность (обеспечительная и по управлению).

В странах common law договор не может быть фидуциарным. Фидуциарной может быть только обязанность. Любой договор можно сделать фидуциарным, если на сторону будет возложена фидуциарная обязанность. Судебная практика выделяет в качестве фидуциарных, например, договор банковского вклада, дилерское соглашение, договор оказания медицинских услуг, семейные правоотношения. Критерием фидуциарной обязанности является чрезмерная уязвимость одной из сторон договора.

Основным признаком фидуциарной сделки в российском праве, как правило, называют критерий лично-доверительного правоотношения. По мнению И. Зикуна, данный критерий является необоснованным, так как, во-первых, любое договорное правоотношение строится на доверии между контрагентами, а во-вторых, лично-доверительные сделки не имеют специфических последствий, которые им приписывают в качестве имманентно присущих. Не является признаком лично-доверительного правоотношения право на односторонний отказ от договора, так как ГК РФ предусматривает такое право в договорных типах, которые никак не могут быть признаны фидуциарными (например, договор энергоснабжения, договор аренды, договор кредита, договор транспортной экспедиции и др.). Прекращение обязательства смертью одной из сторон договора также нельзя назвать конститутивным признаком фидуциарной сделки, так как прекращение обязательства смертью должника является следствием неденежного договорного обязательства facere. При этом стоит заметить, что право на односторонний отказ и прекращение обязательства смертью стороны договора не могут быть признаками фидуциарной сделки, так как являются следствием фидуциарности, а не ее причиной. Между тем, опираясь на такой шаткий критерий, российская судебная практика приходит к выводу о наличии фидуциарности в рамках представительства, в договорах доверительного управления, простого товарищества, дарения, в корпоративных отношениях.

Существенным вопросом является проблема фидуциарной ответственности и её природы. В США фидуциарная ответственность — это особый вид ответственности, имеющий штрафной характер. С точки зрения же английского подхода данная ответственность имеет исключительно договорный и, соответственно, компенсаторный характер. При этом основной вопрос здесь сводится к доказыванию причинно-следственной связи: в первом случае этого не требуется, во втором — необходимо.

Кроме рассмотрения основных вопросов в сравнительно-правовом аспекте, И. Зикун предлагает собственный набор признаков фидуциарного отношения: осуществление чужого права, исполнение обязанности наилучшим для кредитора образом, юридическая необратимость последствий.

Завершив анализ общего понятия фидуциарности, докладчик перешел к рассмотрению института доверительного управления в России. ГК РФ позволяет сконструировать отношения сторон в договоре доверительного управления по билатеральной (двусторонней) и триангулярной (трехсторонней) моделям. Несмотря на формулировку ст. 430 ГК РФ, бенефициар в институте фидуциарной собственности не становится стороной договора, поэтому бенефициар не наделен правом изменять условия договора фидуциарной собственности, правом на односторонний отказ от договора, правом замены управляющего. Кроме того, традиционно смерть учредителя фидуциарной собственности не прекращает договорное правоотношение с управляющим, поэтому существование обязательства не связано с личностью учредителя управления. Поэтому И. Зикун пришел к выводу о том, что обязательство из договора доверительного управления не связано с личностью бенефициара.

По окончании выступления И. Зикуна участники спецсеминара задали ему вопросы о природе договора комиссии на продажу недвижимости, о происхождении критерия лично-доверительных отношений в фидуциарных сделках, о значении изучения и построения общего понятия фидуциарности и значении квалификации сделок в качестве фидуциарных, о соотношении фидуциарности и добросовестности.

Матвей Тяжбин, 3 курс